Он выходит очень охотно, потому что ему тут и надо было выйти, но чемодана брать не хочет. "Не желаете ли взять с собою этот чемодан?" Он отвечает: "Не желаю"...
Чтo былo бы здecь, ecли бы в пoлoвoдьe Дoнeц нe yнocил cвoим тeчeниeм вceгo этoгo "зoлoтa" вмecтe c oбвaлившимиcя бepeгaми кpyчи! Пocpeдинe пycтoши был вpыт кpeпкий cтoлб...
В одну ночь с удалым приятелем засел я в тесном переулке, и, когда показался кадий, мы на него напали, ограбили по-афри..
«Княжна Тараканова», закладка на странице 10 (прочитано 12%)
«Сожженная Москва», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Беглые в Новороссии», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Воля (Беглые воротились)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Жизнь через сто лет», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Данилевский Григорий Петрович
Публикация и комментарии Л.Р.Ланского
"Литературное наследство", том 86
М., "Наука", 1973
Г.П.ДАНИЛЕВСКИЙ - А.С.СУВОРИНУ
<С.-Петербург. 1/13 января 1873 г.>
...Я положительно готов ждать вашего возвращения и поступлю так: сперва дам вам прочесть третью часть романа, и, если вы ее найдете достаточно обработанною, уполномочу вас окончательно переговорить со Стасюлевичем, и если он скажет, что дает, в случае одобрения, 200 рублей серебром с листа (но непременно вперед пусть скажет вам это: "в случае, если потом одобрит"), я немедленно вручу вам три части разом для его просмотра и решения1...
Господа "Русского вестника", не зная о наших переговорах (прошу их держать между нами, пока дело не кончится),— считают, что только и света, что в их окне. Прилагаю сегодняшнюю тираду из передовой статьи "Русского мира"2. Не правда ли, в хорошее соседство меня садят? А по неволе придется туда отдать вещь свою, в случае, если Стасюлевич не даст более ста пятидесяти рублей с листа, уже получаемых мною и Достоевским у Каткова. Иначе не будет предлога оставить этих господ. Да, я нахожу, что плата 150 рублей за вещь, обработанную и с любовью,— недостаточна3...
Автограф. ЦГАЛИ, ф. 459, оп. 1, ед. хр. 1154.
1 Речь идет о романе Данилевского "Девятый вал".
2 В No 1 газеты "Русский мир" от 1 января 1873 г. была помещена редакционная заметка о предстоящем выходе в свет первой книжки "Русского вестника" с "Запечатленным ангелом" Лескова и романом В. Маркевича "Марина из Алого рога". "В дальнейших книжках "Русского вестника",— сообщалось далее,— появятся романы г. Крестовского <...>, г. Лескова <...> Г-н Данилевский, как мы слышали, занят окончательной обработкой чрезвычайно интересного романа "Девятый вал" и, кроме того, трудится над материалами для другого исторического романа, из времени императора Петра III. Оба эти произведения, вероятно, найдут место также в "Русском вестнике"".
3 15 мая 1873 г., пересылая Каткову выписку из этого письма Данилевского и вставив имя Достоевского рядом с именами Лескова и Крестовского, Маркевич писал из Петербурга:
"Посылаю вам ходящее здесь по рукам письмо Гришки Данилевского к Суворину, переданное сим последним в Париже, где оно было им получено, мужу Лавровской — князю Цертелеву, который и сообщает его кому угодно. Из него вы увидите, почему этот негодяй и пролаз не прислал своего романа в "Русский вестник" и как мнит он, подличая пред Сувориным, попасть к Стасюлутину в милость. Что всего куриознее это то, что статья в "Русском мире", писанная Лесковым и весьма разумно доказывавшая, что в лагере либералов нет талантов, между тем как вокруг "Русского вестника" группируются даровитые люди,— что эта статья главнейшим образом писана по инициативе и настоянию самого Данилевского. И против этой статьи он якобы "хотел протестовать!" Эка шушера подлая! А Стасюлутин, действительно, по признанию Суворина, потерял в этом году более тысячи подписчиков.
... Можно подумать, будто обычная бумага обрела способность самостоятельно двигаться! Впрочем, подобные странности меня уже не особенно удивляли. К тому времени, как я добрался до письменного стола и устроился перед машинкой, пальцы призрака уже начали отстукивать очередное послание-повесть, с которой вы, дорогой читатель, сейчас познакомитесь. Тангор вернулся!
Глава 1
Сигнал общей тревоги означал, что сражение предстоит действительно крупное, не рядовое. Капары послали в рейд свыше десяти тысяч самолетов, а мы встретили их над заливом Хагар ровно вдвое превосходящими силами. Может быть, какой-нибудь тысяче бомбардировщиков Капаров — тем, кого не успели догнать и сбить наши истребители, — все-таки удалось прорваться через наш заслон и сбросить свой смертоносный груз на Орвис, но остальных мы отогнали за Караганский океан, поглотивший, без всякого преувеличения, тысячи сбитых неприятельских самолетов. Уцелевшие, в конце концов, развернулись и взяли курс назад, домой, но мы преследовали их до самого Эргоса. Пролетая над городом на бреющем полете, мы расстреливали их, пока они выруливали на посадочные полосы, и только после этого повернули в Орвис. Наших истребителей уцелело не больше половины. В этом сражении мы потеряли десять тысяч самолетов и около пятидесяти тысяч убитыми, однако нам удалось практически полностью уничтожить авиацию Капаров и спасти Унис от страшной бомбардировки. По пути назад нам попалось еще несколько отбившихся от своих самолетов Капаров, и мы уничтожили их всех до единого. Снова все три моих стрелка погибли, тогда как сам я не получил ни единой царапины. То ли моя жизнь была заколдована от смерти какими-то магическими чарами, то ли, погибнув один раз на Земле, я уже не мог умереть вторично. Я почти не виделся с Харкас Ямодой, пока она выздоравливала, поскольку доктора категорически предписали ей полный покой. Однако в тяжелой, напряженной жизни летчика необходимо время от времени расслабиться, для этого нужна подруга — слишком часто мы вынуждены находиться в сугубо мужской компании. Пока летчик на службе, он только и видит стволы пулеметов и орудий, слышит гул мотора да грохот непрерывной стрельбы...
